9.12.2017
Relax / Рассказы

Город влюбленных (серия 5)

Серия 5. Начало здесь


Я даже не успела ничего сделать, только тупо ловила воздух руками. Но пиалка, выскользнувшая из моих рук, жалобно звякнув, унесла с собой в царство разбитой посуды еще три блюдца из маминого сервиза. Я выключила воду, дно раковины было усыпано белоснежными осколками.


– Да что с тобой, Дина? Соберись, ты сама не своя, – прошипела мама за моей спиной и, подхватив фруктовницу, вышла из кухни. Несмотря на позднее время, гости еще не все разъехались, хотя стало намного тише и спокойнее. Те, кто решил заночевать у нас, расселись во дворе в беседке, в ожидании новой порции чая. Дети бесились в комнате Асанчика, а меня сослали на кухню мыть гору посуды.


Я села на пол и крепко обхватила руками голову, в противном случае, кажется, она разлетелась бы на кусочки от разбушевавшегося в ней торнадо. Я ведь просто сбежала. Сбежала от продолжения разговора, сбежала, чтобы не принимать решения, чтобы не оправдываться, чтобы вообще не думать. А ведь я все так и задумывала пару месяцев назад: разбить сердце бывшего парня. Не знаю, добралась ли я до сердца, но в планы я вмешалась основательно. Если такой человек, как Канат, решился на подобный шаг, значит – все очень даже серьезно. Еще больше удивляет непоколебимость и настойчивость этого парня: он просто перезвонил, поинтересовался, дома ли я, все ли хорошо со мной, и как ни в чем не бывало пригласил на свидание на следующей неделе.


Почему я не радуюсь и не прыгаю от счастья? Я вдруг поняла, что сегодня между мной-студенткой и мной-взрослой стоит огромная пропасть из обиды – в этой пропасти словно на конвейере проезжал Канат то с одной, то с другой девушкой. И ни одна не продержалась дольше полугода. Может, он тоже пытался забыть меня с помощью них, искал что-то, но, вернув меня, понял, что совершил когда-то давно ошибку? Жаль, что нет еще такой программы, которая считывает чужие мысли и разгадывает логику.


– Бедняжечка, вы так устали, Динарочка, не вставайте, не вставайте, – в дверном проеме появилась мамина подруга, а по счастливому стечению обстоятельств и моя школьная учительница. Она всегда звала меня полным именем, хотя со школьных времен оно сократилось до Дины и Ди. В последние годы учительница сильно сдала, и хотя она теперь все чаще опиралась на трость, и было видно, что боли в спине не отпускают, в глазах ее все так же горел яркий огонек жажды жизни, нескончаемого любопытства и любознательности, всеобъемлющей доброты.


– Может, хотите чай, Рахат Калыевна? – я поднялась на ноги, все еще придерживая одной рукой голову. – Там в беседке…


– Не беспокойтесь за меня, Динарочка, я уже потихоньку собираюсь домой. В моем возрасте гораздо интереснее проводить время либо с молодыми людьми, либо с домашними животными, но только не со своими сверстниками. Я посижу тут немного и пойду, – Рахат эже присела за кухонный стол, сложила руки, увешанные массивными кольцами, на основании тросточки. – А я вот заметила, у вас морщинка между бровями засела. В вашем-то возрасте…


Я машинально поднесла к лицу телефон, пытаясь разглядеть в отражении экрана морщинку, при этом настороженно надавила пальцем на точку между бровями, будто разглаживая там что-то. Рахат эже продолжала говорить о том, как быстро летит время, о моих одноклассниках, которые приходят к ней уже со своими детьми. Ее хорошо поставленный и приятный голос напомнил, как она читала нам вслух рассказ Чехова «Цветы запоздалые». Нам, великовозрастным ленивым подросткам. И как мы в конце урока хорохорились, стараясь скрыть слезы…


– Помню, как вы прибегали ко мне со своими проблемами, и мы всегда находили решение, но вот беда, со временем ваши вопросы становились все более сложными и запутанными, а потом вы и вовсе перестали делиться… Что же вас так беспокоит на этот раз?


– Рахат Калыевна, скажите честно, это моя мама попросила вас поговорить со мной?


– Я знаю вас много лет, Динарочка, и могу по выражению лица прочитать, что творится у вас на душе. Но что толку беспокоиться за вас, если ничем не можешь помочь… Я уже стара и многое повидала в жизни, у меня на все есть свое мнение. Но постоянная работа в школе помогает мне не забывать, что значит быть молодым. Я всегда помню, что чувствуют и о чем переживают молодые люди.


– И о чем же, по-вашему, они переживают?


– Они все в той или иной степени хотят выделиться, они боятся забвения, хотя об этом еще даже думать рано, – Рахат Калыевна легонько кивнула, благодаря за чашку чая и сладости, которые я поставила на стол. – Они очень поверхностны, но это только на пользу, незачем углубляться в дебри. Присущий только молодым максимализм помогает сгладить все шероховатости, но вот слишком завышенные ожидания от жизни… они разбили не одно сердце молодого человека…


– Когда я еще училась в школе, мне тоже казалось, что весь мир открыт передо мной, можно сделать то и это, а еще пожить здесь и там, – я присела напротив учительницы. – Прошлой ночью я пыталась вспомнить, о чем же я мечтала, и мечтала ли в действительности. Я нашла коробочку, куда в 10 классе складывала вырезки из журналов с картинками красивых стран, машин, домов. Сейчас я смотрю на все это и мне смешно, оказалось, со временем мои мечты изменились, забылись, а новых я не приобрела. Так и живу прошлыми победами.


– Что же вы такое говорите, Динарочка, нельзя так! – учительница положила руку поверх моих. – Я слышу много сожалений, но это всего лишь нереализованные амбиции. Посмотрите на реальность: у вас большая дружная семья, вы работаете в международной компании, вас, я уверена, ценят и любят ваши коллеги и начальство, за вами, я более чем уверена, бегают толпы молодых людей.


– Самое смешное, Рахат Калыевна, что я сама еще вчера то же самое пыталась доказать одному человеку, утверждающему, что у меня только два варианта: либо меня бросят, либо я выйду замуж, а работать буду всю жизнь на «чужих дяденек и тетенек».


– Да все эти люди, что так говорят, просто вам завидуют. Многие ваши ровесники и дня не проработали по специальности, а чтобы достичь ваших высот, им нужно пахать не один год. А вы, такая умная, красивая, жалуетесь…


– Да что толку с того, что «умная и красивая», Рахат Калыевна? Вы и ваши коллеги десять лет внушали мне, что я вся такая умная и особенная. Но я так и не выучила больше двух языков, не заработала свой первый миллион, не стала президентом своей компании, не сделала что-то важное.


– А вот и завышенные ожидания, о которых я говорила…


– А может, мой потолок и есть W Consult?


– Ну, это зависит только от вас.


– Рахат Калыевна, поверьте, я не жалуюсь. Мир все так же отрыт передо мной, он лежит как большая вкусная конфетка, и, может, даже несколько конфеток, но теперь я, кажется, не могу притронуться ни к одной из них.


– Ну, раз так, раз вы говорите, что у вас есть эти конфетки – это прекрасно, радуйтесь! Наслаждайтесь их вкусом. Я еще раз повторюсь, вы умная и красивая, но, возможно, вам просто не хватает смелости, – Рахат Калыевна вновь погладила меня по руке, как бы подбадривая. – Это нормально – постоянно сомневаться и ошибаться. И лучший способ перебороть сомнения – сделать шаг вперед, любая дорога начинается с первого несмелого шажочка. С вами все будет хорошо, Динара, даже если сейчас так не кажется… – Моя учительница всегда находила подходящие слова в нужный момент, а я лишь молча кивала в ответ. – Знаете, что я вам скажу: жизнь – это замечательное приключение, но пока мы были вечно недовольны, она закончилась... – Рахат эже отпила последний глоточек чая, закусив конфетой, улыбнулась во весь рот. – Ваша мама устроила отличный праздник!


Рахат эже ушла, прихрамывая, опираясь на трость, но при этом напевая себе под нос веселую мелодию. Торнадо в голове утихло, появилось временное затишье, в виде растерянности и физической усталости. На самом деле еще вчера ночью Максат задел те самые струны, те потаенные мысли и мечты, что были завалены повседневными заботами, делами. И если он говорил серьезно, а он говорил серьезно, то у меня есть шанс воплотить в реальность то, что могло только привидеться в фантазиях. Но не менее серьезен был и Канат. Так как же выбрать из хорошего лучшее, чтобы в будущем ни о чем не сожалеть?


***


Всю следующую неделю я параноидально искала знаки, подсказки, наталкивая людей на неосознанные советы. Я старалась войти в привычное русло, но работать как прежде уже не получалось.


За обедом я как бы невзначай поочередно расспрашивала «этикеток», работающих в команде по проекту Макса, каков он в работе. «Ты даже не представляешь, какой он зануда, контролирует каждую деталь, считает, что во всем разбирается не хуже нас», – они как будто только и ждали момента выговориться. Каждый раз, когда я слышала такое, я повторяла словно мантру: «Да, да, зачем мне это все? Зачем я вообще об этом думаю». Некоторые отвечали довольно расплывчато и как-то странно поглядывали на меня. На вопрос «А что?» – я быстро меняла тему.


Пробовала переключаться на мысли о Канате, но тут же сводили внутренние колики, становилось еще хуже: я испытывала чувство победы и вины одновременно. Кто же мог подумать, что он будет готов на разговор с моими родителями, и кто же знал, что это я не буду готова к его предложению и попытаюсь усидеть на двух стульях одновременно: и бросить, как задумывала, не смогу, и сделать шаг вперед не получается. Так мы и продолжали странную игру: Канат встречал меня почти каждый вечер на выходе с работы, мы гуляли, болтали, ходили в кино, на мероприятия. И хорошо еще, что он ни разу не возобновлял тот разговор, хотя какая-то часть моего мозга на автопилоте постоянно следила за руслом наших разговоров, и чуть что мельчайший намек – сигнал – и беседа уводилась на нейтральную полосу.


Как-то, в конце обеденного перерыва, я вышла проветриться на пару минут на балкон, собрать мысли в кучу, ну или на худой конец, просто насладиться редкими лучами солнца (всю неделю в Бишкеке стояла плохая погода), но наткнулась на тусовавшегося там Кубу. Мой коллега махал битой вверх-вниз, будто подкидывал невидимый мяч.


– Отрабатываю удар, – ответил на мой взгляд Куба. – В этом году я вошел в основной состав команды, надеюсь, ты слышала об этом, – он пытался скрыть гордость, но голос все равно звучал хвастливо.


Я поздравила коллегу, сделав пару комплиментов его физической подготовке. Я и совсем забыла, что приближается последнее воскресенье октября, а вместе с ним и ежегодный турнир по гольфу среди представителей бизнес-сообщества. Участвуют в основном только «верхушки», все остальные задействованы в качестве болельщиков и зрителей. Каждый год мне обычно удавалось отлынивать от такой чести, на что я и рассчитывала в этом году – зачем тратить драгоценный выходной на то, чтобы поглядеть, как другие играют и веселятся. Никто и не заметит, что меня нет, я не первый год проворачиваю этот трюк.


– В этот раз тебе не удастся сбежать, – как будто прочитав мои мысли, немного самодовольно продолжал Куба. – Постарайся в этот раз быть с командой, я лично позабочусь об этом.


– Как быстро изменился твой тон с новой должностью, – хмыкнула я. Мы пришли в эту компанию одновременно, но Куба уже дорос до руководителя проектов, а я больше осваивалась по горизонтали, прогуливаясь по смежным позициям. – Ну, конечно, ты же теперь в гольф играешь с самой Самантой Браун!


– Твой сарказм неуместен. Я, по крайней мере, выполнил часть своего пятилетнего плана – «найти свое место под солнцем». А что сделала ты? – он замахнулся своей битой, заменяющей клюшку для гольфа. Точного ответа он от меня явно не ждал, поэтому продолжил. – Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты собираешься прервать свой контракт?


– Кто? Я?


– Ну а как по-другому ты собираешься тогда работать с Максатом Изабековым?


– По каким каналам вообще в этой компании распространяется информация? – Моему возмущению не было предела, скрестив руки на груди, я встала прямо перед Кубой. – С чего ты взял, что я собираюсь с ним работать?


– Да расслабься ты, – усмехнулся Куба, что меня разозлило еще больше. – Не собираешься, и ладно, я другого от тебя и не ожидал, в принципе. Для того чтобы стать партнером по бизнесу, вести бизнес – нужно уметь рисковать. И не только в работе, но и во всех сферах жизни. А ты этого не умеешь, – Куба снова забил невидимый мяч в лунку.


– Что еще ты знаешь обо мне и о том, где и с кем я собираюсь работать?


– Я знаю, что ты сбегаешь по вечерам с работы как ошпаренная, отказываешься пошевелить мизинцем после окончания рабочего дня: «и без того достаточно нас тут эксплуатируют». Ты даже «гастрольный тур» пропустила только из-за того, что ножка-то бо-бо.


– Вот как раз-таки в этом случае я думала больше о команде и о том, что риск тут совсем неуместен…


– Не знаю, Дина, что ты там мутишь с Изабековым… Кажется, в этом есть какой-то подвох, почему же он хочет работать только с тобой, а не по отработанной с нами схеме? Как бы там ни было, но я бы не упустил такую возможность. Жаль, что мне никто за красивые глаза не предложит разделить бизнес.


– Ну, ты прав, мозги в таких делах – лишнее, офисным планктонам типа тебя они нужнее, – я подошла вплотную к Кубе, готовая отобрать у него биту. – Так откуда все эти слухи и сколько еще сплетников это обсуждает?


– Многие. Публику всегда интересует чужая личная жизнь, а служебные романы – это самый смак. Но это ничего, главное, чтобы до его родителей все это не дошло. Если они узнают, что он делает что-то самостоятельно, живьем съедят, а тебя на закуску оставят, – ему явно доставило удовольствие, что я вышла из себя.


С этого момента я как будто играла в «мафию»: пытаясь угадать, кто – источник разрастающейся сплетни, перебирала в голове людей, с которыми хоть как-то упоминала Макса и тему работы. Нет, я точно нигде не могла проговориться. Об этом знают только три человека на свете: Я, Канат и Максат. Источник – один из нас троих. Или есть еще посвященный.


Теперь взгляды коллег казались не просто подозрительными или любопытными, они откровенно косились в мою сторону, не особо стесняясь, шептались и хихикали, стоя в очереди к копировальной машине или кофемашине. И даже если смеялись не надо мной, мое гипертрофированное воображение рисовало и шептало мне «истину». И ладно, если я могла мысленно послать всех куда подальше и продолжать держать оборону, то меня словно водой окатило, когда я увидела на почте сообщение от Карины, что в следующий понедельник мне назначено у Саманты Браун: руководство хочет со мной о чем-то переговорить.


***


Мои соседи по очереди пользуются выходными, чтобы посверлить стены, поэтому мой план отдохнуть в тишине растворился в звуках перфоратора и трансформировался в новый: я отправилась в гости к Жике, которая только что вернулась из Алматы. Вдоволь наболтавшись с ней, обсудив все последние новости, напившись чая с шоколадным тортиком, мы решили сделать перестановку в ее квартире. А здесь явно давно ничего не делали: после расставания некоторое время Жика жила у родителей, квартира пустовала. Дети, услышав новость, стали помогать – передвигать вазочки с места на место, притащили все свои игрушки, заявив, что переезжают жить в мамину спальню.


Наверное, в каждой девушке рано или поздно просыпается жгучее желание обустроить свой дом. Навести уют, украсить и развесить на стенах, расставить на полках все эти разноцветные формочки для выпекания, салфеточки и другие наимилейшие мелочи из Mia Home – это стремление должно быть удовлетворено независимо от гражданского состояния. «И вот так девушка, неосознанно стараясь окружить себя всей этой мишурой, легко может поверить, что влюблена в какого-то парня, который непременно должен стать ее мужем. Но не всегда это все хорошо заканчивается», – отвечает на мои мысли вслух Жика.


Передвинув с места на место все, что можно было подвинуть, насобирав пару коробок с хламом и прочими ненужными вещами, мы освободили изрядное количество пространства в Жикиной квартире. Как будто даже чище и ярче стало. На душе. Все-таки, правда, уборка – лучшая разрядка и лекарство от депрессий. Даже несколько тысяч лайков в Инстаграме так не греют душу, как только что сотворенный собственными руками уют. На радостях я улеглась прямо на пол посередине гостиной.


– Ну, так-то лучше, Ди, – оглядывая меня, вдруг сказала Жика. – А то давненько я тебя не видела в таком потрепанном состоянии, как сегодня утром.


– Да, а самое смешное, что завтра мне все-таки придется тащиться в этот гольф-клуб, дальше выставлять себя на всеобщее обозрение, – я раскинула руки, представив, будто лежу на пляже под теплыми лучами солнца.


– Сплетники везде будут, просто не обращай на них внимания, – махнула рукой Жика. – Что бы приготовить на ужин…


– Да я и не парюсь. Но вот думаю, а вдруг завтра я увижусь там с Максом?


– Вот и отлично, поговорите хотя бы раз при нормальных обстоятельствах. А то вы оба странноватые очень, тянет на общение в экстремальных ситуациях.


– Насчет этого ты права. Надо посмотреть на него при свете дня, – захихикала я.


– Не строй излишних иллюзий, – Жика уже выходила из комнаты, но вдруг вернулась назад и встала прямо надо мной, уперев руки в бока. – Бизнес – это не проектные планы строчить….


– И ты туда же, Жик? Ну, ты же как-то справляешься.


– А что я? Я всего лишь вожу вещи туда-сюда, современная челночница, просто поездки более приятные, чем в 90-х у моих родителей. И нервы у меня покрепче твоих будут. Ты хоть советовалась со своей семьей?


– Я еще не говорила, но если и буду что-то подписывать, то понесу все бумаги брату на проверку. Я только пробовала поговорить с мамой о Канате, но он ее раздражает так же, как и тебя.


Жика, снова махнув на меня рукой, отправилась на кухню готовить детям ужин. Я молча лежала, уставившись в потолок: в голове было абсолютно пусто, ни одной назойливой мысли – кайф! Когда я пришла на кухню, Жылдыз уже накрывала на стол.


– Знаешь, Ди, я бы, конечно, могла, как многие, поязвить на тему замужества: «Я там была и там нечего делать», но не слушай никого, – без излишних вступлений вдруг заявила подруга. – Вы с Канатом можете создать наикрепчайший союз.


– Ну да, с ним никогда не соскучишься, он непритязателен в быту, не сидится ему на месте, спит и видит, как мы ищем себя в другой стране…


– Ну, так может, стоит попробовать? Всегда можно все бросить и вернуться назад. Я знаю, ты боишься сдвинуться с нагретого места, с удобного положения. Но я поддержу тебя в любом случае, если надо, помогу. Это твое решение, никто не сможет тебе подсказать, что делать.


Наверное, Жика дала бы мне еще много наставлений, а может, прочитала бы целую лекцию, но все ее внимание теперь переключилось на прибежавших детей, которые, перекрикивая друг друга, стали что-то рассказывать. Я могу только догадываться, о чем она могла мне еще сказать, но мне уже порядком надоело думать, беспокоиться, чувствовать себя виноватой, и поэтому было приятно просто наблюдать за всей этой суетой. А завтра – будь что будет, чему быть, того не миновать.


***


Чтобы поднять себе настроение, я взяла у Жики новый костюмчик и широкополую шляпу для поездки на гольф-турнир. Костюм придавал уверенности, а шляпа спасала от любопытных глаз. После 15-минутного позирования фотографам, все наконец-то разбрелись по своим участкам.


Казалось бы, это просто тусовка (большие дяди и тети решили поиграть в гольф), но на самом деле здесь обмениваются последними новостями, слухами, сплетничают, хвастаются женами, любовницами и даже совершают тайные сделки. Все самое секретное лучше делать на виду, у всех под носом. Я же старалась не стоять на месте, двигаясь в хаотично бессознательном порядке, мне казалось, что так меньше шансов столкнуться с Максом. Я успела поболеть не только за свою, но и за чужие команды, поболтать со своими университетскими знакомыми, которых случайно здесь встретила, с коллегами из других компаний, тоже приехавших сюда для создания массовки.


В скором времени я нашла довольно удобную позицию: усевшись под навесом в укромном углу, натянула поглубже шляпу и ушла в глубокий дзен – обрабатывала фото для Инстаграма, которыми позже завалила подписчиков, придумывала остроумные подписи, параллельно переписывалась с Канатом. Я так ни разу и не подняла голову за долгое время, широкие поля шляпы защищали меня от внешнего мира. Мне казалось, что если я никого не вижу, то и меня сейчас никто не видит – так обычно дети играют в прятки, уткнувшись лицом в подушку. Но кто ищет, тот всегда найдет.


– Мне кажется, или ты избегаешь меня? – первое, что спросил Макс, поздоровавшись со мной, и склонился в вопросительной позе.


– Я? Ммм, да, – сначала я притворилась удивленной, но сразу поняла, что сейчас это ни к чему. – Я планировала, но, если честно, я тебя даже ни разу не видела, чтобы «избежать». Вот, просто сижу тут спокойно, никого не трогаю.


– Можно присоединиться? Я тоже не играю, – Макс сел рядом в пластиковое синее кресло, рука была перетянута темным бандажем на груди. На фоне черной тенниски перевязка особо не бросалась в глаза, а я, оказывается, настолько сосредоточилась на своих внутренних переживаниях, что и забыла, что у Макса травма. – Заехал сюда ненадолго, надо было кое с кем встретиться.


– Надеюсь не со мной, потому что я еще не думала над тем, что ты говорил.


– Но ты об этом помнишь, и это уже хорошо, – он широко улыбнулся, глаза засветились радостью. Трудно было не улыбнуться в ответ.


– То, что ты сейчас здесь сидишь, мы с тобой довольно мило болтаем, только подливает масла в огонь. Завтра я буду звездой местного масштаба в нашей компании.


– Отчего же? – Макс сделал знак снующему неподалеку официанту.


– Оттого, что меня вызывает к себе начальство. Наверное, хотят поинтересоваться, что я думаю о своем будущем, – я выдержала паузу, наблюдая, как Макс делает заказ, а затем выдала то, что от себя сама не ожидала. – Половина офиса судачит о том, что у меня служебный роман с Максатом Изабековым.


– То есть со мной? – переспросил мой собеседник, будто впервые слышит свое имя и фамилию. – Думаю, эти сплетни зародились еще в тот вечер, когда мы встретились в ресторане. Персонал не особо сдержан, да и у стен всегда есть уши.


Официант принес апельсиновый сок, Макс разлил по стаканам, придвинул ближе ко мне один из них. Он довольно ловко управлялся даже с одной рабочей рукой. К нашему столу стали подходить какие-то люди, я поначалу притворялась глухонемой статуей, Макс в это время активно пожимал всем руки, здоровался. Но собрав всю волю в кулак, я все-таки нашла в себе силы улыбнуться очередным подошедшим собеседникам, перекинуться парой слов о погоде, о свежем загородном воздухе и о ходе турнира. Один из собеседников (пузатый мужчина, неопределенного возраста, точно старше нас) был в компании симпатичной, ухоженной девушки лет 22. То, как Макс с одинаковым интересом общался и с ним, и с ней, меня приятно удивило. «Либо секретарша, либо личная помощница, что по сути одно и то же прикрытие», – подумала я про себя. Девушка сияла как бриллиант, такой красивой улыбки я давно не видела. Она была очень мила и так наивно быстро-быстро моргала глазами, стараясь не выдать свои мысли, но ее любопытный взгляд так и бегал с меня на Макса и обратно. В глазах мелькали искорки: то ли страх, то ли зависть… Прощаясь с нами, ее спутник пригласил нас присоединиться к открытию лыжного сезона в следующем месяце. Не успели мы с ними распрощаться, как к нам подошли обменяться любезностями мои коллеги. Я натянула маску спокойствия, но никто и виду не подал: никаких намеков и любопытных взглядов. Но как только они повернулись к нам спиной, я вся сжалась, будто хотела просочиться сквозь эти прорези и дырочки в пластиковом кресле.


– Поздравляю, если людям стала интересна твоя личная жизнь, значит, твои карьерные успехи кого-то раздражают, – увидев мое состояние, констатировал Макс. – Кто-то пытается за что-то зацепиться, чтобы испортить тебе настроение и имидж. Расценивай это всего лишь как тренировку, что ли.


– Да кого я могу раздражать, я же самое милое создание в этом городе, никого не трогаю, живу себе и живу.


– Просто у тебя еще не было возможности проявить свой потенциал во всей красе. Но он виден так или иначе, поэтому тебя и боятся и пытаются загасить уже в самом начале.


– Никогда не думала, что столкнусь с подобной ситуацией. Интриги, скандалы, расследования…


– Ты, видимо, еще не так давно в этой сфере, а я многого наслушался от родителей с самого детства. Были люди, которые вчера еще пили с нами чай за одним столом, а на завтра продавали с потрохами. Наверное, поэтому папа и отправил меня подальше отсюда. И вот в прошлом году, когда только приехал, мне было довольно трудно, прежде всего, морально, без моих друзей, а тут еще какие-то люди постоянно советы раздают, и не знаешь, кому верить, кому – нет. Но зато я в самые короткие сроки закалился, так что могу теперь и тебя чему-то научить.


– Вот слушаю тебя и все больше утверждаюсь в идее, что именно ты и распространил новость о своем проекте и обо мне. Есть люди, которые знают не только о твоих планах, но и думают, что я принимаю в них активное участие. Служебный роман – это еще цветочки. Может, ты задумал какую-то игру, в которой хочешь проверить свою закаленность?


– Идея хорошая, но нет, ты не права, – твердо сказал Макс. – Мне это не интересно.


По лицу было видно, что для него это новость, и, возможно, не самая хорошая, но и шокирован он не был. Сощурившись, он с минуту смотрел куда-то вдаль на играющих, потом натянул темные «авиаторы» и стал рассказывать историю из его жизни в Штатах. Я уже не помню, о чем она была, потому что пропустила все мимо ушей. Я наблюдала за ним, за его мимикой, вслушивалась в голос. В который раз за эту неделю ловлю себя на мысли, как хотелось бы научиться читать мысли людей по лицу. Однажды после тренинга «Язык жестов» я вообразила, будто могу разгадать истинное настроение человека по позе, жестам, но вскоре мне надоело вглядываться в лица собеседников, и я бросила эту затею. Навык постепенно забылся, полученные знания стерлись из памяти, а как бы пригодились сейчас. Мне однозначно нравилось сидеть вот так, слушать истории, попивая сок, наблюдая за игроками издалека. Мне нравилась аура уверенности и надежности, которая исходила от Макса. И даже то высокомерие, которое я отметила в первый вечер нашего знакомства, меня уже не пугало.


– Перестань, пожалуйста, Дина, – покачал головой Макс, прервав свой рассказ.


– Что?


– Анализировать всех вокруг, и меня в том числе. Если продолжишь так изучать мое лицо, не удивительно, если нас завтра поженят.


Продолжение следует…

Автор: Динара И.