12.04.2017
People / Журнал Elime

[Журнал Elime] Адилет Давлетов: «Нужно ориентироваться на мировое искусство. Пока же мы варимся в собственном соку».

Адилет Давлетов – молодой кыргызстанский художник. Давлетов – постоянный участник республиканских выставок. Участвовал в выставках в России, Китае, Казахстане; в 2013 году в Бишкеке состоялась его персональная выставка. Тихим интеллигентным голосом он рассказывает о своей профессии, о трудностях в сфере искусства, почему он никогда не изменит своему выбору.


Интервью из архива журнала "Элиме" (выпуск №15, 2015 г)


Сегодня это большая редкость, когда человек сознательно выбирает профессию художника, особенно в Кыргызстане. Здорово, что вы не побоялись.


Наверное, это любовь к работе. Мне нравится то, чем я занимаюсь. От своей работы, от процесса получаю удовольствие. Да, бывают сомнения. В основном это муки творчества. Люди приходят на выставки, смотрят картины, получают зрительное, эстетическое удовольствие. Им кажется, что это так легко – рисование всегда представляется неким увлечением, радужным делом, которое помогает отдохнуть. Но чтобы написать картину, приходится много раз менять угол зрения. Не сразу получается, часто приходится переписывать, доделывать произведение.


Я всегда думала, что художники сначала делают зарисовки, а потом уже воспроизводят всю картину.


Можно и так. В любом случае всегда нужно собирать материал. К примеру, я – художник-реалист, работаю в жанре реализма. Разные художники бывают; кто-то создает инсталляции, кто-то абстракции пишет... В реалистическом, академическом жанре всегда нужно сначала собрать материал, потом уже работать в мастерской. За пару часов полноценное произведение написать очень трудно и зачастую невозможно. Другое дело – абстракция: здесь у художника от задумки до исполнения могут быть менее строгие правила. Я преподаю в Академии художеств имени Т.Садыкова. Раньше еще немного преподавал в Художественном училище имени С.Чуйкова, но было тяжело совмещать работу. Так вот, у нас была летняя практика два года назад. Нас направили в Талас, село Шекер – на родину Чингиза Торокуловича Айтматова. Мы разработали учебную программу для студентов, и сами тоже работали. Осенью намечалась большая выставка в Академии. Мы писали этюды, делали рисунки. Практика длилась 17 дней, я написал около 20 этюдов, 18 рисунков, писал разные пейзажи, колоритные жилые дворы. Местные жители с удовольствием принимали участие в процессе создания картин – терпеливо позировали по несколько часов кряду.


Как-то вы говорили, что не продаете шекерские этюды, что это памятные, дорогие сердцу вещи. Сейчас по-прежнему не хотите с ними расставаться?


Возможно, что-то могу и продать. Знаете, очень важно, чтобы при продаже произведение попало в хорошие руки. Зачастую не хочется расставаться с созданным, ведь это дело твоих рук, было вложено много тепла, стараний... Когда пишется копия, художник не может воссоздать все один в один, в любом случае будут изменения.



Копия картины, пусть и созданная самим художником – довольно противоестественно...


Да, это распространено среди зрителей, потребителей – все хотят обладать оригиналом. Среди художников же это обычная практика. Если автор хочет создать копию какой-то картины, он волен сделать это. Возможно, немного изменится структура или композиция, но общий посыл остается.


Художнику очень важно найти собственный стиль, иногда на поиски уходят годы. Вы уже нашли свой?


Наверное, еще нет. Все-таки я молод. В истории искусств были художники, сразу находившие свой почерк, но редко кому удавалось в 20-30 лет выразить себя полностью. Есть художники, которые всю жизнь ищут и не находят. Это все относительно.


То есть вы допускаете мысль, что сейчас работаете в реализме, а лет через десять уйдете в другой жанр?


Возможно, да. Тут нет гарантии.


Вам реализм ближе всего?


На данный момент – да, потому как я прошел академическую школу живописи, мы изучали академический рисунок, анатомию, композицию, и пока мне хочется все эти знания развивать. Я не пробовал писать в других направлениях.


А если бы попробовали, то в каком жанре?


Может быть, в авангарде. Это интересное течение.



В основном наши современные кыргызстанские художники пишут в реализме, так ведь?


Нет, у нас очень разные художники. Наша публика не знает о них. К сожалению, нет интереса к творчеству, искусству, культуре. Все думают, что культура – это танец «Кара-жорго». Я считаю, что искусство – это интеллектуальный продукт для некоего морального удовлетворения.


Скажем, художники мало зарабатывают. Многие вынуждены работать в другой сфере, чтобы находить средства на творчество. А вы?


Да, это распространенная ситуация. Я уже говорил ранее, что преподаю в Академии художеств, даю частные уроки, также бывают частные заказы – портреты, пейзажи...



Очень часто заказчики не знают, что конкретно им нужно, но при этом «всегда правы». Если вы видите, что человек, заказавший вам работу, мягко говоря, не совсем уверен в том, чего хочет, как ведете себя?


Здесь только два варианта: либо делать то, что он хочет, либо преподнести что-то по-другому: объяснить, рассказать. Тогда меняется взгляд. Часто заказчик не может выразить то, чего он хочет, но подход всегда можно найти.


Большинство людей, если спросить о галереях, знают ту, что на площади Ала-Тоо, где в основном продаются картины с изображениями стандартных пейзажей Кыргызстана – гор, лошадей на фоне елей и озер. Вам такое заказывают?


Удивительно, но с такими пожеланиями ко мне не обращались. Последним крупным заказом была стенная роспись на заводе «Топоз»: две большие стенки, там как раз заказчик хотел видеть гиперреалистичный пейзаж, будто фотографию. Я написал монументальную обобщенную работу, где отдельные фигуры были реалистичны, а остальные служили фоном. В итоге все остались довольны.


Как-то я ходила в мастерскую одного художника. У него там несколько мастеров, и все они писали такие огромные картины, где изображены все эти китчевые объекты. На вопрос «Почему вы рисуете такое?», они ответили, что это наиболее востребованный жанр, и в основном люди покупают и заказывают подобное.


Это печально, конечно. Любой продукт, рассчитанный на массу, всегда теряет качество. Оригинальные вещи стоят дороже, рассчитаны на другую публику – коллекционеров, которые понимают и ценят искусство. Иногда, знаете, как бывает: человек не понимает, но интуитивно чувствует, что у какого-то произведения более высокий уровень. Чем больше ходишь на выставки, смотришь картины, тем больше начинаешь разбираться. В то же время есть Джефф Кунс, который возвел китч в искусство. Кажется, это не имеет нужды в Кыргызстане, так как здесь у нас все массовое и есть самое желанное: «Что есть у других – пусть будет и у меня». Удивительно, что в советское время классика была невероятно востребованной! И все это кануло в Лету сейчас. Я не социолог, не политик и не могу объяснить причин. Могу лишь понимать это. Мне печально, что в зданиях, олицетворяющих нашу культуру, царит разруха. Театр оперы и балета невероятно красив, но зайди в уборную – будет стыдно. Неужели нельзя собрать средства на ремонт? Помещения сдаются в аренду, в Музее изобразительных искусств столько всего нужно реконструировать...



Вам всегда нравится то, что вы пишете сейчас?


Не всегда. Далеко не всегда. Вообще творчество – это постоянные сомнения.


С какой периодичностью вы пишете картины? Утром вы преподаете, затем возвращаетесь в мастерскую...


Да, пока есть солнечное освещение, работаю до вечера в мастерской. Летом обычно собирается материал, и в течение всего года на этой основе создаю картины. Бывает, пользуюсь фотографиями. Стараюсь работать над несколькими работами одновременно – так легче, к тому же техника требует времени; нанес первый слой, нужно подождать, чтобы высохло, и далее, далее.


Вы спрашиваете у своих учеников в Академии, почему они выбрали отделение живописи?


Да. Многие теряются. Они не видят перспективу, но, несмотря на это, продолжают учиться. Кто-то хочет получить образование. Кто-то думал, что это востребовано.



Как думаете, чем будете заниматься через десять лет?


Мне бы хотелось написать очень много картин, собрать разный материал для работы. Я точно не хочу заниматься чем-то другим. Люблю свободу. По натуре я спокойный, только во время работы очень не люблю, когда меня беспокоят. Нормально отношусь к критике. Прислушиваюсь к профессионалам. Конечно, в зависимости от того, кто критикует. Мой главный критик – отец.


Расскажите о своем отце.


Мой папа, Каныбек Арипович Давлетов – народный художник Кыргызской Республики, профессор Академии художеств. У нас уже династия получается, мы не только выбрали одну профессию, но и проучились в одном московском вузе. Когда папа учился, он назывался Художественным институтом имени П.Сурикова, а ныне – Академическим художественным институтом имени П.Сурикова. Правда, папа окончил факультет графики, а я – факультет станковой живописи. Сейчас папа работает, занимается графикой, живописью, и даже иногда скульптурой.


У вас есть братья или сестры?


Да, у меня есть младший брат Актилек.



– Где вы провели детство?


Я родился в Москве в 1982 году, пока родители учились в вузе. Потом они отдали меня на воспитание таяне (бабушка по материнской линии – прим. ав.). Я рос в селе Карой, расположенном недалеко от Арсланбоба, где-то до четырех лет. Потом родители меня забрали, после защиты их дипломов мы вернулись во Фрунзе.


Как долго вы учились в Суриковском институте?


Шесть лет.


– То есть все художники в основном получают высшее образование шесть лет, как медики?


– Строго говоря, в общей сложности я проучился пятнадцать лет. Сначала пять лет в художественной школе, потом четыре года в училище имени С. Чуйкова – здесь, в Бишкеке, и далее в вузе.


Какие у вас увлечения? Чем занимаетесь в свободное время?


С друзьями общаемся, с коллегами, на выставки хожу... Раньше латиноамериканскими танцами занимался. Пять лет назад в Бишкеке появились социальные танцы. Сейчас многие танцуют. Стараюсь также бегать. Не люблю тренажеры, бодибилдинг. Мне больше по душе легкая атлетика.



В селе Каджы-Сай на Иссык-Куле устраивают пленэры. Вы ездите туда?


Ездил в течение четырех лет. Дамир и Татьяна Акмановы (кыргызстанские меценаты – прим. ав.) приглашают летом к себе в Каджы-Сай, художники пишут в течение 20 дней, общаются... Обычно пленэры устраивают летом, иногда зимой, бывает, осенью. Чаще всего – летом.


Вы реализовали несколько творческих проектов совместно с фотографом Артуром Болжуровым. Как началось ваше сотрудничество?


Мы с ним подружились, когда ходили в детскую художественную школу. Далее я выбрал профессию художника, а Артур решил стать фотографом. Иногда мы делаем общие проекты. Был один – он снимал портреты моделей, а я в этот момент рисовал. Иногда хочется сделать что-то вместе и мы, исходя из своих навыков, создаем какой-то творческий продукт.



Сейчас все пользуются интернетом. А вы активный пользователь социальных сетей?


У меня есть профиль на Фейсбуке. Раньше я часто загружал картины на свою страничку. Сейчас делаю это гораздо реже. Знаете, людям приедается. Потом приходят на выставки и говорят: «А, мы это уже видели у тебя на Фэйсбуке». Также на один из наиболее частых вопросов «Скоро откроешь персональную выставку?» – молчу и улыбаюсь, потому что объяснять людям весь творческий процесс... Такие выставки не делаются раз в год – нужно время, время, много времени на сбор материала, концепцию, подготовку, поиск выставочного зала... Для многих художников аренда является довольно дорогим удовольствием.


Творчество кого из художников вам по душе?


Валентина Серова, Густава Климта. Вообще в мировом искусстве столько знаковых имен, в музеях столько бесценных произведений, что сказать, что мне нравится только кто-то определенный, не могу. Это сложно и, наверное, зависит от твоего нынешнего мироощущения. К примеру, сейчас мне нравится Серов. Через год может начаться особое увлечение каким-то другим жанром или художником, будь то Эль Греко или Пикассо. Из соотечественников – Джамбул Джумабаев. Его, к сожалению, уже нет. Я не слежу за современным искусством. Думаю, что оно очень сильно связано с влиянием рынка, рекламой, а значит – неискренно.


Почему наши современные именитые кыргызстанские художники также изображают горы, реки и лошадей? Говоря обобщенно, разумеется.


Я думаю, это влияние рынка. Что востребовано, то и пишут.



Опишите нынешнюю атмосферу в среде современных кыргызстанских художников в общении и работе.


Чтобы развиваться, должно быть взаимообогащение среди коллег. Не просто конкуренция, а благотворное профессиональное влияние друг на друга. Вот тогда мы можем идти дальше и развиваться. Я считаю, что все-таки нужно ориентироваться на мировое искусство. Пока же мы словно варимся в собственном соку. Во времена Советского Союза мы соприкоснулись с мировой культурой. Сейчас нет выездных выставок, как раньше, нашим художникам приходится в основном общаться между собой. Личные отношения между художниками бывают сложными. Творческие люди – люди своеобразные, иногда ранимые. Хорошие отношения складываются у единомышленников. Чаще молодые общаются с молодыми, старшее поколение между собой. Можно назвать это признаком ментальности. Старшее поколение полагалось на государство, которое их обеспечивало. После окончания учебы им давали мастерские, у них покупали работы по дорогим ценам, устраивали выставки, они ездили за границу. Время изменилось. Мы, молодые, адаптируемся, а человеку старшему приходится переделывать себя. Они профессионалы, любящие свою работу. С каждым годом становится их все меньше и меньше. Это класс интеллигенции, которого со временем не станет. Кто придет на замену? Пусть и образованные люди, но с другим отношением к творчеству.


Автор: Акжибек Бейшебаева

Фотографии: Диля Муминова